СОВМЕСТНЫЙ ПРОЕКТ БЕЛТА И МИНИСТЕРСТВА ЮСТИЦИИ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ
В 2018 году в Несвиже из земли были подняты и перезахоронены останки более тысячи человек. Большинство из них – евреи, расстрелянные в октябре 1941 года. Не пощадили нацисты даже маленьких детей. Всего за годы оккупации на территории района замучено и убито более 10 тысяч человек. Страшные подробности того, что происходило на территории Несвижа и окрестностей в годы Великой Отечественной, рассказали свидетели по уголовному делу о геноциде белорусского народа.
СОВМЕСТНЫЙ ПРОЕКТ БЕЛТА И ГЕНЕРАЛЬНОЙ ПРОКУРАТУРЫ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ
На территории Несвижа и окрестностей евреи проживали задолго до начала Второй мировой войны. Есть сведения, что в город их пригласили представители рода Радзивиллов еще в XVI веке. Но к концу 1939-го их количество увеличилось в разы. Сотни семей, спасаясь от преследования в Европе, бежали в Беларусь. К началу Великой Отечественной в 10-тысячном городе проживало от четырех до шести тысяч евреев.
Несвиж с высоты птичьего полета. Наше время
К концу июня 1941 года Несвижский район был полностью оккупирован. Установив новый порядок, немцы первым делом взялись за еврейское население. Согласно свидетельствам, оккупанты брали людей в заложники и отпускали лишь после того, как получали в качестве выкупа золото, драгоценности или деньги.
А 30 октября 1941-го всех евреев согнали на площадь якобы для проверки документов. Конечно же, это был лишь предлог. На самом деле в тот день немецкий комендант отобрал 585 ремесленников необходимых профессий (в первую очередь это были сапожники, портные, столяры), которых отселили в гетто. Оставшихся почти три тысячи человек разделили на две группы и повели на расстрел ко рвам вблизи замка Радзивиллов.
Первые полторы тысячи были убиты в тот же день.
А 30 октября 1941-го всех евреев согнали на площадь якобы для проверки документов. Конечно же, это был лишь предлог. На самом деле в тот день немецкий комендант отобрал 585 ремесленников необходимых профессий (в первую очередь это были сапожники, портные, столяры), которых отселили в гетто. Оставшихся почти три тысячи человек разделили на две группы и повели на расстрел ко рвам вблизи замка Радзивиллов.
Первые полторы тысячи были убиты в тот же день.
«Придя в парк, я увидел ужасную картину: на поляне ров 30-50 метров длиной и три метра шириной, доверху заполненный трупами расстрелянных. Среди убитых оказалось много детей. Были в этих рвах еще и живые: я хорошо слышал их стоны и крики. Недалеко стояли немецкие солдаты, которые добивали людей, подающих признаки жизни. Нас же расставили вокруг рва и заставили закапывать его. Помню, как через землю стала проступать кровь. Ее было так много, что ручей тек в озеро и вода возле берега стала красной», – вспоминал один из очевидцев тех страшных событий Томаш Скрицкий. Его свидетельства хранятся в Национальном мемориале Катастрофы и Героизма «Яд Вашем» в Иерусалиме.
Фото сайта yadvashem.org
ФОТО: Вход в Зал Имен Национального мемориала Катастрофы и Героизма «Яд Вашем»
Вторую группу евреев, в которой, по словам местных жителей, было около 1200 человек, увели на окраину Несвижа и расстреляли на территории песчаных карьеров. Где именно, никто точно не знал. Останки были случайно обнаружены лишь четыре года назад – весной 2018-го. На раскопках работал 52-й отдельный специализированный поисковый батальон Минобороны.
Информацию о том, что это те самые еврейские семьи, расстрелянные осенью 1941 года, удалось подтвердить, когда в Несвижский историко-краеведческий музей передали акты с описанием найденных вещей. В списках не было ни одного крестика, а значит, не было среди жертв православных или католиков. Зато были обнаружены фрагменты книги-календаря на иврите.
Тех, кому осенью 1941-го года удалось выжить, тоже ждала смерть. А пока же почти шесть сотен евреев, отобранных для работ, были помещены в гетто. Маглиф, глава юденрата (так назывался административный орган еврейского самоуправления, который учреждался в каждом гетто для обеспечения исполнения нацистских приказов, касавшихся евреев. – Прим.) организовал мастерские портных, сапожников, столяров.
Каждый еврей старше 15 лет должен был трудиться. Ежедневно все они приходили в организованное при юденрате бюро труда и получали задания. Самая жестокая и бесчеловечная работа – копать ямы для захоронения убитых. Расстрелы выполнялись рано утром или вечером. В первые дни большинство убитых были русские военнопленные и те, кто подозревался как коммунист или работал на советскую власть.
В изданной в 1995 году в Израиле книге «В Несвижском гетто и Налибокских лесах» местный житель Давид Фарфель писал: «В таких условиях мы осмеливались верить, что, возможно, еще не все потеряно, и лелеяли тайную мечту, что, может быть, выберемся из этого ада. Нужно было иметь необычайное бесстрашие, чтобы верить, что кто-нибудь останется в живых – возможно, только для того, чтобы быть свидетелем и создать книгу для будущих поколений, книгу об этой ужасной трагедии, которая происходила с людьми в узких переулках, маленьких домах и тесных комнатах несвижского гетто».
На территории района действовало еще одно гетто – в Городее.
Оно также просуществовало около года.
Утром 17 июля 1942-го полицаи оцепили территорию, где жили евреи.
Всех их согнали на привокзальную площадь и заставили лечь на землю, а потом...
проехались по ним на грузовиках. Под колесами машин умирали взрослые и дети.
Тех, кому удалось выжить, позже расстреляли.
Оно также просуществовало около года.
Утром 17 июля 1942-го полицаи оцепили территорию, где жили евреи.
Всех их согнали на привокзальную площадь и заставили лечь на землю, а потом...
проехались по ним на грузовиках. Под колесами машин умирали взрослые и дети.
Тех, кому удалось выжить, позже расстреляли.
В 2004 году в Городее открыли мемориал жертвам гетто, автором которого стал Леонид Левин – один из архитекторов государственного мемориального комплекса «Хатынь». К разрушенному углу дома тянутся 1137 камней. Именно столько человек было уничтожено 17 июля 1942 года.
Один из свидетелей тех событий, житель деревни Красногорки Михаил Кутас, в тот момент был подростком. Он запомнил все в мельчайших подробностях и уже сейчас, в наши дни, смог рассказать об обстоятельствах убийства своих земляков сотрудникам прокуратуры.
– Сначала евреев раздевали. Стреляли в них в нательном белье. Всю одежду, которая была помечена желтой краской, на месте сжигали. А остальную свозили в определенное место и разрешали людям ее брать. Расстреливали не всех сразу, а партиями по 100 – 120 человек. Сначала привозили 15 пленников, которые должны были выкопать ямы, а после пригоняли к месту казни и остальных. В людей не стреляли так, чтобы те просто падали в ямы. Вместо этого их заставляли в них ложиться. А потом пускали автоматную очередь. Когда дело было сделано, на уже мертвых людей ложились живые – и все повторялось сначала. Три-четыре ряда – и работа полицаев на этот день окончена. Трупы просто-напросто сверху присыпали землей. А через день-два все повторялось по новой, – рассказал
Михаил Кутас.
По словам свидетеля, расстрелы происходили недалеко от поселка – в том самом месте, где сейчас расположен мемориал. Были среди погибших и маленькие дети. Правда, стреляли полицаи лишь в тех, кто мог стоять на ногах. Грудничков же просто бросали в яму.
– Среди тех, кто занимался уничтожением людей, было с десяток немецких солдат и офицер. В основном же всю работу выполняли полицаи из разных деревень: Малявщины, Заречья... Много и городейских. Немцы были в военной форме, а полицаи – в специальной черной, со светлыми отворотами на рукавах и воротниками. Полицаи были вооружены немецкими карабинами, а немцы ходили с карабинами и автоматами, – говорит мужчина. – Один из полицаев в Городее отвечал как раз за повешение местных. Одного человека снимали – второго тут же на его место вешали. Кто-то должен был постоянно быть на виселице. То ли для устрашения, то ли еще для чего.
Среди переданных прокурором Несвижского района в историко-краеведческий музей документов есть в том числе протоколы опроса свидетелей – жителей района, рассказывающих о зверствах фашистов. В одном из них, датированном 28 марта 1945 года, местная жительница Герня Цурко также вспоминала события лета 1942-го:
«Был издан приказ для еврейского населения собраться на базарной площади. На сбор должны были явиться все взрослые, после чего немецкие карательные отряды и полиция окружили площадь и всех положили на землю лицом вниз. Взрослую молодежь отобрали и увезли на автомашинах к кладбищу, где ранее была заготовлена большая яма, а остальные шли под конвоем пешком. Тех, кто не мог идти, расстреливали на месте. Когда привели к назначенному месту, всех раздели и живьем загоняли в яму. Лежала там в том числе и я. После стрельб по нам я осталась жива, правда, залило меня кровью лежащих убитых. И когда все немцы и полиция ушли собирать остальных, я в это время вылезла из ямы и ушла в лес. Всего было расстреляно около 1500 евреев. Вещи и ценности убитых немцы забрали и увезли в Германию, а часть оставили для себя и полиции».
ФОТО: Большая синагога в Несвиже
Вскоре после того, как было уничтожено гетто в Городее, настал черед и несвижского. Утром 21 июля в нем появились немцы. Людям было приказано собраться у синагоги – якобы для того, чтобы трудоспособную молодежь могли отобрать в рабочий лагерь. В какой-то момент присутствующие услышали выстрел. Евреи, стоявшие в колонне, разбежались и начали хватать оружие. Те, что имели бензин, подожгли гетто.
Так началось первое в истории Великой Отечественной войны восстание в гетто. Закончилось оно трагически. К вечеру территория была завалена телами убитых. Тогда погибло около семи сотен человек. Также есть сведения, что было убито и ранено 40 немцев и их пособников. Спастись удалось лишь 28 евреям, которые впоследствии присоединились к партизанам.
Так началось первое в истории Великой Отечественной войны восстание в гетто. Закончилось оно трагически. К вечеру территория была завалена телами убитых. Тогда погибло около семи сотен человек. Также есть сведения, что было убито и ранено 40 немцев и их пособников. Спастись удалось лишь 28 евреям, которые впоследствии присоединились к партизанам.
Давид Фарфель в своей книге о восстании в гетто писал так:
«Вечером, когда стало темно, мы решили, что выйдем этой ночью. Проведя пять дней без хлеба и воды, мы нашли в себе силы, необходимые, чтобы сделать это.
Я вышел первым, и передо мной предстала картина, которая и пугала, и радовала. Большая часть города сгорела. Каждый мой шаг вызывал шум, потому что повсюду были разбросаны вещи. Сердце радовалось тому разрушению, которое видели глаза. Мы не пошли, как скот на бойню, и среди убийц были жертвы. В тот период, когда фашистские войска еще двигались на восток, маленькая и одинокая группа евреев отважилась поднять восстание.
Мы были последние пятеро евреев, которые покинули гетто. В тусклом свете рассвета 22 июля 1942 года тлели останки сгоревших зданий. Маленькие огоньки мерцали на пепелище гетто как поминальные свечи по погибшим повстанцам».
«Вечером, когда стало темно, мы решили, что выйдем этой ночью. Проведя пять дней без хлеба и воды, мы нашли в себе силы, необходимые, чтобы сделать это.
Я вышел первым, и передо мной предстала картина, которая и пугала, и радовала. Большая часть города сгорела. Каждый мой шаг вызывал шум, потому что повсюду были разбросаны вещи. Сердце радовалось тому разрушению, которое видели глаза. Мы не пошли, как скот на бойню, и среди убийц были жертвы. В тот период, когда фашистские войска еще двигались на восток, маленькая и одинокая группа евреев отважилась поднять восстание.
Мы были последние пятеро евреев, которые покинули гетто. В тусклом свете рассвета 22 июля 1942 года тлели останки сгоревших зданий. Маленькие огоньки мерцали на пепелище гетто как поминальные свечи по погибшим повстанцам».
Останки 1067 человек перезахоронили 25 октября 2018 года недалеко от дороги Несвиж – Барановичи в нескольких сотнях метров от места, где они были обнаружены. Обряды погребения провели представители трех конфессий.
Как свидетельствуют документы из барановичского зонального Государственного архива, трупы расстрелянных закапывали на месте. Некоторые свозили в Альбянский лес, что в пяти километрах от Несвижа.
По воспоминаниям старожилов, несколько сотен погибших в гетто евреев похоронили в начале улицы Сновской.
По воспоминаниям старожилов, несколько сотен погибших в гетто евреев похоронили в начале улицы Сновской.
Еще одна свидетельница геноцида на территории Несвижского района, жительница деревни Ужанка Ядвига Соловьева, рассказала сотрудникам прокуратуры об уничтожении людей в деревне Булатовщина:
– Как-то раз недалеко от нашей деревни убили немца. Так к нам после этого приехало много солдат, которые учинили расправу. Убили тогда 13 человек: детей, стариков, молодую девушку. Помню, как двое местных жителей шли с работы через поле. Их постреляли издалека, – рассказала Ядвига Адамовна.
Семья Тыдришей тогда жила возле самого леса – метрах в 50. Они успели сбежать. Осталась только старенькая бабушка. Ее расстреляли прямо в доме. Недалеко стоял и дом Шереметов. Жили там муж с женой и трое детей. Их тоже всех застрелили. Не пережила тот день и семья сестры моего отца. Тетя с мужем и двумя детьми были на своем дворе. Дядя держал мальчика, а тетя – девчушку. Так их и расстреляли на месте.
Семья Тыдришей тогда жила возле самого леса – метрах в 50. Они успели сбежать. Осталась только старенькая бабушка. Ее расстреляли прямо в доме. Недалеко стоял и дом Шереметов. Жили там муж с женой и трое детей. Их тоже всех застрелили. Не пережила тот день и семья сестры моего отца. Тетя с мужем и двумя детьми были на своем дворе. Дядя держал мальчика, а тетя – девчушку. Так их и расстреляли на месте.
Ядвига Соловьева
Совместный проект Белорусского телеграфного агентства и Генеральной прокуратуры Республики Беларусь
© 2022 БЕЛТА
Ссылка на источник обязательна.
Ссылка на источник обязательна.